О чем не принято говорить: гражданские заложники на востоке Украины

Фото: Лидия Шевченко
Фото: Лидия Шевченко

Лидия Шевченко, Pierre Raimbault

Version française / Версия на французском языке

                                                                          « Это детские игры в войнушку, только со взрослым оружием и со взрослой жестокостью »

Анна Мокроусова, Восток SOS

Когда заходит речь о конфликте на востоке Украины, обычно приводят официальную статистику: более 6000 убитыми, более 16 000 ранеными и свыше 1 миллиона 330 тысяч переселенцев, при этом не следует забывать, что эти цифры, как правило, существенно занижены. Однако есть проблема, о которой практически ничего не известно – речь идет о заложниках среди гражданского населения. Мы встретились в Киеве с правозащитниками из ассоциации Восток SOS, которые взяли на себя, кроме всего прочего, работу по освобождению гражданских заложников и помощь родственникам этих людей.

Гражданская инициатива Восток SOS была основана в начале мая 2014 года на базе двух организаций: луганского центра по защите прав человека «Поступ», переехавшего из зоны конфликта в Киев и крымского центра «Действие», активисты которого были также вынуждены покинуть территорию аннексированного Россией полуострова. Сейчас организация насчитывает около 30 волонтеров, которые помогают переселенцам с Востока или тем, кто до сих пор остается в зоне конфликта. Они также ведут активную информационную работу в социальных сетях и на портале http://informator.lg.ua/.

Хронология арестов

Активистка Восток SOS Анна Мокроусова была взята в заложники 3 мая 2014 года и провела в подвале захваченного здания луганского СБУ сутки. Cепаратисты приставляли ей пистолет к виску и заставляли звонить другим активистам и назначать им встречи. По словам Анны в этот период в заложники брали в основном активистов, журналистов и просто людей с проукраинской позицией. Анне удалось дать понять своим друзьям, что на эти встречи приходить не стоит, и в конце концов ее отпустили. Если в самом начале активисты организации просто помогали своим попавшим в беду друзьям, то после того, как это явление приобрело более массовый характер, они уже плотно начали заниматься этим вопросом. К началу июня 2014 года в базе Восток SOS были сведения о порядка 30 людях, захваченных на территории Луганской и Донецкой областей.

Вячеславу Бондаренко 41 год, он журналист и тоже активист организации Восток SOS. В день президентских выборов 25 мая 2014 года он вместе со своим коллегой выехал снимать репортаж на подконтрольную Украине северную часть Луганской области. При себе у них были и карты прессы и прочие необходимые документы, но это не помогло. Их задержали на блокпосту ЛНР, обвинили в шпионаже,  в том,  что они едут освещать выборы с предвзятой, то есть украинской, точки зрения. Получив удар прикладом автомата, Вячеслав потерял сознание. Задержанные журналисты были доставлены в подвал, где они проведут два дня, подвергаясь постоянным допросам и избиениям. Вячеслава будут пытать током, вбивать иглы в пятки, ему сломают ребро, будут тушить об него сигареты, подвешивать щипцами за ребро, бить по мягким тканям и по почкам трубами и другими металлическими предметами. Все это доставляло видимое удовольствие тем людям, которые избивали журналистов, при этом удары наносились профессионально: не просто ногами и руками, а с использованием специальных орудий пыток.  Били по всем частям тела, кроме лица, так как сепаратисты планировали организовать пресс-конференцию по захвату журналистов-шпионов (что они в итоге и сделали, продемонстрировав перед камерой коллегу Вячеслава, одетого в рубашку с длинными рукавами, при этом было сказано, что журналисты содержатся в удовлетворительных условиях и что с ними хорошо обращаются). В то же время в подвале содержалось еще около ста заложников, задержанных по обвинению за якобы нарушение коммендантского часа и за нахождение в состоянии алкогольного опьянения, но самым жестоким пыткам подвергались люди, представляющие какую-либо ценность для сепаратистов. После того, как Вячеслава освободили, жена и друзья отвезли его в Луганскую областную больницу. Пока он находился в приемном покое, врач удалился на длительное время, и супруга Вячеслава решила посмотреть, в чем дело. Оказалось, что врач звонил сепаратистам, так как он выяснил, что пациента зарегистрировали под чужой фамилией из соображений безопасности, и друзьям Вячеслава пришлось спешно эвакуировать его из больницы.

Конечно, все это не могло не сказаться на здоровье – у Вячеслава до сих пор проблемы с памятью и с кровообращением.

Если большинство бывших заложников предпочитают не говорить о своем опыте из страха за свою жизнь или за жизнь близких, Вячеслав принял решение не молчать. По его словам иначе создается такая картина, что пленные существуют только с украинской стороны, а со стороны сепаратистов их вроде бы как и нет. На наш вопрос не сложно ли постоянно рассказывать об этом каждый раз, не заставляет ли это снова и снова переживать всю эту ситуацию, Вячеслав отвечает отрицательно. Но ему больно видеть сложившуюся из-за войны ситуацию и то, во что превратился его родной город. Он хотел бы вернуться жить в Луганск, даже если он осознает, что это может быть опасно, так как многие воевали и есть, естественно, определенная злость по отношению к украинским властям.

По словам Анны Мокроусовой в июне месяце, когда уже начались перестрелки, но активных военных действий еще не было, начался новый этап, когда забирали всех подряд, как правило, для использования в качестве бесплатной рабочей силы: «это был такой этап массовых похищений, нам звонили и рассказывали люди о том, что просто проезжала машина, людей, мужчин в-основном, вот так вот просто собирали, паковали и увозили». Сепаратисты даже выдвигали некие официальные причины задержания людей: состояние алкогольного опьянения, нарушение комендантского часа. Вячеслав Бондаренко перечисляет работы, к которым привлекались заложники: разминирование полей, копание траншей, строительство баррикад или же это могли быть какие-то менее квалифицированные повинности такие как уборка территории, приготовление барбекю для сепаратистов или даже собирание разложившихся трупов сепаратистов, убитых в ходе предыдущих боев.

Ситуация снова меняется после подписания первого перемирия в сентябре 2014 года. И начинается, как называет его Анна, период «охоты за тенью патриотов». Так, на фронте наступило затишье, у сепаратистов появилось время и они стали поднимать архивы общественных организаций в захваченных ими административных зданиях и начали ходить по адресам активистов. Если они не находили активистов дома, то брали в заложники их родителей: «детям звонили и предлагали приехать в обмен, как бы обменять родителей на их жизни». По словам Анны, «в плане пыток, по сведениям тех людей, которые выходили, это был, наверное, самый жестокий этап», так как если пыткам подвергались все заложники, то гражданские, в противоположность военным, не представляли для новых властей никакой ценности в плане обмена, и сепаратисты «вымещали на них свою злобу за все эти потери, за все что было: это были такие груши для битья». И на этом этапе основным обвинением стало «корректировщик» и «наводчик». С сентября месяца (и такое положение вещей сохранялось по состоянию на апрель месяц), количество случаев взятия в заложники снизилось, но стало больше случаев сведения счетов между бизнесменами, начались доносы и аресты по звонкам по обвинению в проукраинской позиции.

Согласно заявлению бывшего президента Украины Леонида Кучмы от 30 апреля 2015 года (цитируется также в отчете Управления Верховного комиссара ООН по правам человека), представляющего Украину в трехсторонней контактной группе, в которую входят также представители России и ОБСЕ, в заложниках у ДНР и ЛНР остаются 399 человек, при этом общее количество пропавших без вести оценивается в 1460 человек. Руководитель межведомственного центра содействия освобождению заложников при СБУ Юрий Тандит в интервью Пятому каналу 1 мая сообщил о том, что в плену находится около 300 человек, из них около 60 гражданских лиц.

Как помогать и с кем работать?

Однако на момент, когда Восток SOS начали работу в этом направлении, никакой государственной структуры не существовало, и неофициально власти отказывались брать заявления родственников о пропаже людей. Активисты организации начали принимать звонки от близких и помогать им с обращениями в милицию, а также к властям так называемых народных республик. Как объясняет Анна: «на том этапе помогали обращения к сепаратистам, помогали слезы матери, не с каждым, но мы всегда говорили, приходите, они постоянно там  меняются, девять вас пошлют, десятый тоже почувствует, у него тоже есть мать». Но в связи с усилением военных действий ситуация очень быстро поменялась и стало сложнее давить на какие-то человеческие чувства сепаратистов, соответственно, обращения к новым властям больше не помогали.

В это время активисты Восток SOS начали собирать всю информацию о захваченных в плен людях или лицах, пропавших без вести. С начала июня массово регистрировались уже случаи захвата в плен военных. Их количество продолжало расти до августа месяца, и волонтеры Восток SOS поняли, что они уже не могут обрабатывать такое большое количество запросов и начали более активно общаться с СБУ. В конце концов благодаря этим контактам, а также в связи с изменением ситуации на фронте и увеличением количества военнопленных, при СБУ был создан Межведомственный центр содействия освобождению заложников.

Тем не менее, если этот Центр начал активно работать над освобождением военнопленных и было проведено большое количество обменов, то власти продолжали игнорировать гражданских заложников и активистам организации снова пришлось работать в одиночку. Анна говорит, что на начало апреля в их базе содержится информация о приблизительно 300 заложниках и около 200 тех, кто уже вышел на свободу. К этой базе имеют дифференцированный доступ такие структуры, как СБУ, милиция, миссии ОБСЕ и ООН, и некоторые доверенные переговорщики, таким образом Восток SOS является своего рода посредником между этими всеми организациями.

Каждая из этих структур видит только какую-то определенную информацию. Например, Восток SOS никогда не дает контакты родственников без предварительного на то их согласия. Как объясняет Анна, это сделано для того, чтобы свести до минимума риск вымогательства: были случаи, когда мошенники звонили родственникам и за деньги обещали освободить заложников, при этом сообщая, что они получили контакты от активистов Восток SOS: «люди наши настолько не знали, что делать, когда людей взяли в плен, что давали очень много объявлений со своими контактами, и появилось большое количество людей, которые начали пытаться нажиться на чужом горе, звонить родственникам, требовать выкуп».

Официальные же власти долгое время не проявляли желания сотрудничать: в СБУ говорили, что это юрисдикция милиции, а в милиции утверждали, что такой проблемы не существует в принципе, что вполне отражало реальное положение вещей, так как люди просто боялись обращаться в правоохранительные органы. Восток SOS составили список телефонов, с которых звонили с требованием выкупа и список банковских карт, на которые просили переводить деньги и регулярно передавали эту информацию милиции. Кроме этого активисты вывесили эти списки на своем сайте, что в конце концов способствовало тому, что люди стали меньше размещать свои координаты, также благодаря этому удалось привлечь внимание к этой проблеме властей, которые все-таки начали заниматься такими случаями.

На сайте Восток SOS были размещены инструкции, что следует делать, какие применять психологические приемы при общении с сепаратистами, что делать или скорее, не делать, чтобы не стать жертвой мошенников, активисты также разработали образцы различных писем-запросов. В первую очередь необходимо обратиться в СБУ и в милицию, но также и сделать заявление о пропаже сепаратистским властям, по словам Анны «нужно показать, что о  человеке заботятся и его будут искать». Также необходимо зарегистрировать заявление о пропаже человека в Международном комитете Красного креста, так как это единственная международная организация, в мандате которой прописана помощь в освобождении пленных, они могут требовать показать им места, где по их сведениям могут содержаться заложники. И как только у Красного креста появлятся представительства на территории ДНР и ЛНР, они смогут содействовать освобождению людей.

С другой стороны существует проблема иного характера. В связи с тем, что статус гражданского заложника никак не закреплен на законодательном уровне, а многие из пропавших людей являются кормильцами семьи, соответственно, их семьи не могут претендовать ни на какую помощь от государства и оказываются на грани выживания.

В связи с этим же юридическим пробелом после освобождения бывшие заложники, которые вынуждены уезжать, как правило, без документов (так как им приходится либо в спешке покидать территорию ДНР и ЛНР либо их документы остаются у сепаратистов), становятся еще и переселенцами, но не могут получить квалифицированную медицинскую и психологическую помощь. И более того, люди,  подвергшиеся пыткам и находящиеся в тяжелом физическом или психологическом состоянии, не сразу могут начать работать, так как им необходимо пройти период реабилитации. Анна рассказывает, как они стараются помочь в этом случае: «мы сотрудничаем с психологической службой Майдана (создана в ноябре 2013 года), сразу же пытаемся уговорить бывших заложников обратиться к психологу. Психологическая служба Майдана представлена практически в каждом областном центре». Также Восток SOS активно работает с больницами и волотерами, кроме этого до конца апреля у них была поддержка ООН, благодаря чему удалось провести бывшим заложникам дорогостоящие медицинские обследования, магнитно-резонансную и компьютерную томографию.

Что касается семей, оставшихся без кормильца семьи и соотвественно, без средств к существованию, то здесь, например, оказал помощь международный фонд «Возрождение», благодаря чему удалось отправить продуктовые наборы и лекарства 40 наиболее нуждающимся семьям.

Если в самом начале активисты Восток SOS просто пытались помочь своим захваченным в заложники друзьям, то сейчас они активно работают с различными министерствами, СБУ, милицией и многочисленными международными организациями и фондами, они организуют круглые столы, конференции, пытаясь привлечь к этой проблеме как внимание общественности, так и официальных властей. Они содействуют и в какой-то степени заставляют государство заниматься этим вопросом, а также надеются, что когда-нибудь виновные все-таки предстанут перед правосудием. Пока же им приходится преодолевать всевозможные трудности, а также просчитывать свои шаги на будущее: так, в случае, если перемирие продлиться достаточно долго и удасться получить доступ к массовым захоронениям, то встанет вопрос об идентификации тел. Анна рассказала нам, что сейчас у родствеников есть возможность бесплатно пройти тест ДНК и Восток SOS также издал инструкции по этой процедуре. «Не хочется загадывать, но это то, к чему нужно быть готовыми, что, к сожалению, статуса опять же никакого не будет, помощи от государства не будет и даже элементарной помощи с похоронами и так далее… Это все нужно будет, скорее всего, решать волонтерскими силами».

Статья на французском языке также была опубликована в блоге Pierre Raimbault / L’article en français également publié dans le blog de Pierre Raimbault

Publicités

Une réflexion sur “О чем не принято говорить: гражданские заложники на востоке Украины

Laisser un commentaire

Entrez vos coordonnées ci-dessous ou cliquez sur une icône pour vous connecter:

Logo WordPress.com

Vous commentez à l'aide de votre compte WordPress.com. Déconnexion / Changer )

Image Twitter

Vous commentez à l'aide de votre compte Twitter. Déconnexion / Changer )

Photo Facebook

Vous commentez à l'aide de votre compte Facebook. Déconnexion / Changer )

Photo Google+

Vous commentez à l'aide de votre compte Google+. Déconnexion / Changer )

Connexion à %s